Влетают в копеечку. Во сколько экономике России обходятся удары украинских дронов

Нефтепереработка не дает значительных поступлений в российский бюджет, в отличие от сырой нефти. Она приносит ненефтегазовые доходы, а иногда и забирает федеральные деньги (через механизм демпфера и обратный акциз). Поэтому, когда останавливается НПЗ, проблемы возникают у бизнеса: у компании-владельца, всех потребителей топлива и посредников между ними. 

Сколько средств требуется для ремонта, можно приблизительно посчитать, исходя из стоимости оборудования или затрат на всю модернизацию завода (поскольку точные цены по каждой установке публикуются крайне редко). Если вести речь про крупные НПЗ, которых в России 37 штук, то можно найти следующие примеры. 

Минэнерго подсчитало, что за 2011–2018 гг. в России было реконструировано и введено в эксплуатацию 95 установок вторичной переработки нефти. Стоимость инвестиций оценивается в 1,6 трлн рублей. То есть чуть меньше 17 млрд рублей на установку вторичной переработки, по очень грубой прикидке. За 2019–2026 гг. введено в эксплуатацию 27 установок (хотя планировалось 40), потребовавшиеся на это инвестиции — 512 млрд рублей. Это почти 19 млрд рублей на установку — тоже в среднем, но суммы хотя бы подтверждают друг друга, а также отражают рост цен, в том числе из-за санкций.

Особую проблему составляет импортозамещение оборудования для нефтепереработки, отмечал тогда директор департамента нефтегазового комплекса Минэнерго Антон Рубцов: в первоначальных проектах модернизации доминировали иностранные технологии, после введения санкций Минпромторг постарался организовать импортозамещение, однако отрасль по прежнему тяготеет к азиатским поставщикам.

Есть данные и по отдельным компаниям. «Газпром нефть» в 2023 году торжественно запустила новый комплекс первичной переработки нефти в Омске — стоимостью более 66 млрд рублей. Он заменил 6 установок предыдущего экологического поколения. То есть, замена одной старой установки обошлась в 11 млрд рублей.

Эксперт S&P Global Commodity Insights Мэтью Сейгерс оценивал повреждения от одной атаки украинских беспилотников в 2024 году в сумму от нескольких миллионов до нескольких десятков миллионов долларов. Сергей Вакуленко тогда же писал о ремонтах стоимостью в десятки миллионов долларов на завод.

Если энергетическое перемирие, предложенное Трампом, действительно будет достигнуто, это даст время на ремонт российским НПЗ. Если же сделка, на которую готова Украина, но не Россия, в очередной раз сорвется, и ВСУ увеличат давление на НПЗ, то капитальный ремонт заводам может понадобиться очень скоро, рассуждает один из участников рынка. А такой ремонт занимает минимум полгода, поскольку нужно разработать установку в проектном институте, согласовать, изготовить, установить. 

С импортным оборудованием может быть еще дольше, потому что оно может быть в принципе недоступно. При этом восстановление после пожара может занять еще больше времени, поскольку процесс требует обследования объекта, демонтажа поврежденных конструкций, ликвидации последствий пожара.

В ночь на 20 сентября Московский НПЗ подвергся атаке беспилотников — был поврежден комплекс «Евро+», в который, в числе прочих, входит установка первичной переработки нефти ЭЛОУ-АВТ 6. Он был запущен в 2020 году, и тогда инвестиции составили 98 млрд рублей.

ЭЛОУ-АВТ — интегрированный комплекс, где после очистки идут атмосферная и вакуумная перегонка. Типовой состав ЭЛОУ-АВТ включает электрообессоливание, атмосферный блок, вакуумный блок, а также нередко блоки стабилизации и ректификации бензина. Большинство из последних, но меньшего объема, чем оригинальные, можно купить на китайском рынке. Например, по запросу «атмосферная ректификационная колонна» можно получить  множество предложений, также отдельно можно заказать  из Китая атмосферный блок, однако цены очень примерные.

«Российский фактор к Китаю — четыре», — поделился с The Insider один из участников рынка, обосновывая рост затрат на ремонт оборудования. То есть, китайское оборудование при доставке в Россию будет стоить в 4 раза дороже, чем указано на сайте или в прайс-листе. Что до европейского, то поставлять его через Китай — заоблачно дорого, что возможно только для эксклюзивных позиций.

Стоимость китайского оборудования, аналогичного используемому на Московском НПЗ, можно приблизительно представить, исходя из нескольких реализованных в мире проектов с участием китайских подрядчиков. Цена модернизации атмосферной дистилляционной установки на алжирском НПЗ, выполненной китайской компанией China Petroleum Engineering & Construction Corporation (CPECC) в 2016–2017 гг., составила $408 млн (то есть примерно 23 млрд рублей, это EPC-контракт, включая реабилитацию атмосферной дистилляции, установку гидроочистки нафты и строительство нового диспетчерского пункта). 

На МНПЗ в Капотне аналогичные процессы реализованы в составе комплекса «Евро+»: атмосферно-вакуумная дистилляция (ЭЛОУ-АВТ 6,6 млн т/год), а также гидроочистка дизельного топлива и нафты. При этом в Капотне дополнительно предусмотрена установка получения серы из сероводорода, что отсутствует в алжирском проекте.

Более масштабный пример, значительно превышающий Московский НПЗ по объемам, — НПЗ Al-Zour в Кувейте, где основные технологические установки, включая атмосферно-вакуумную дистилляцию, строились китайской Sinopec Engineering в консорциуме с испанской Tecnicas Reunidas и корейской Hanwha (LSTK-контракт 2015–2019 гг., $4,1 млрд то есть 265 млрд рублей по среднегодовому курсу ЦБ). Помимо атмосферно-вакуумной дистилляции и гидроочистки, кувейтский проект включает гидрокрекинг вакуумного газойля и крупную установку получения элементарной серы — аналогичные установки также входят в состав Московского НПЗ.

Еще один ориентир — китайский НПЗ Zhongke мощностью 10 млн т/год, построенной в 2017–2020 гг., общей стоимостью первой фазы около $5,6 млрд (порядка 360 млрд рублей). Здесь, помимо атмосферно-вакуумной дистилляции, предусмотрены флюид-каталитический крекинг, гидрокрекинг и блок ароматики, как и на Московском НПЗ.

Однако просто купить установку ЭЛОУ-АВТ 6 невозможно: такие объекты не продаются как готовый товар на открытом рынке, а строятся/реконструируются под конкретный НПЗ по индивидуальному проекту. Открытые данные дают лишь ориентировочные цифры для аналогичных установок: строительство новой ЭЛОУ-АВТ 6 в 2012 году оценивалось в 8,3 млрд рублей, демонтаж и монтаж действующей ЭЛОУ-АВТ в три раза меньшей мощности в 2018 году в Азербайджане обходился в $75–80 млн (~6–7 млрд рублей по курсу 2018 года). Контракты на строительство новых ЭЛОУ-АВТ мощности, аналогичной азербайджанской установке, в России в 2017 году оценивались в 14 млрд рублей.

Иными словами, стоимость китайского оборудования для установок, сопоставимых с Московским НПЗ, лежит в диапазоне от нескольких сотен миллионов долларов до нескольких миллиардов долларов за комплексные НПЗ, в зависимости от масштаба и насыщенности вторичными процессами. 

Полная стоимость поставки оборудования из Китая в Россию в 3–4 раза выше китайской цены, в том числе логистики, таможенных платежей, адаптации под российские нормы и маржи посредников. То есть ремонт будет стоить не меньше 25 млрд рублей, а верхняя граница может быть в районе полутриллиона рублей с учетом наценок.

К сожалению, легко оценить масштаб последствий для топливного рынка не получится. Росстат с 29 мая 2024 года не публикует данных по производству бензина и дизеля, с тех пор специалистам остается только гадать. Самый тенденциозный подход – изучение ситуаций на заправках: длины очередей и градуса напряжения в них. Однако для серьезной оценки он не годится. 

Генштаб ВСУ в начале июля говорил о 42,74%. Издание Financial Times по итогам июля оценивало номинально отключенные мощности в 45%, а фактически простаивающие — более чем в 30%. Реальная переработка при этом упала примерно на 25–30% ниже нормы. Глава РСПП Александр Шохин оценивал потери в 25–30%. Эксперты также сходятся на том, что объем переработки в России держится в районе 3,8–4,2 млн баррелей в сутки вместо 5,3–5,5 млн баррелей в 2024–2025 гг., то есть на 20–25% меньше. Примерно столько же, 4 млн баррелей в сутки, прогнозирует и Международное энергетическое агентство — в сентябре оно понизило базовый прогноз на следующие 18 месяцев.

Впрочем, даже точная оценка выпавшей переработки не отвечает на вопрос, на сколько изменилось потребление. Хотя понять это важно, чтобы оценить косвенный ущерб от атак. Часть дефицита в моменте могут закрыть запасы, импорт, перенаправление поставок или дополнительная загрузка других предприятий. Поэтому последствия для экономики приходится проверять и с другой стороны – по транспортной активности.

Эксперт Берлинского центра Carnegie Сергей Вакуленко предложил проверять глубину топливного кризиса через статистику ДТП, связанную с интенсивностью автомобильного движения. В его модели число происшествий в июле 2026 года оказалось на 7,9% ниже ожидаемого уровня, а предварительное августовское значение — на 12,4%; отклонение было особенно заметно вне населенных пунктов. С учетом предполагаемого последующего уточнения статистики автор оценил снижение августовского потребления бензина в 7,5–10%.

Еще один косвенный индикатор дают платежи тяжелых грузовиков. Система «Платон» взимает покилометровую плату с транспортных средств массой больше 12 тонн на федеральных дорогах, исключая платные участки. Если посмотреть на отчеты оператора, сравнить с накопленной суммой сборов, то можно восстановить платежи в месяц. Только нужно еще сделать поправку на тариф, который в 2025 году составлял 3,34 рубля за километр, а в 2026-м — уже 5,19 рубля. 

Таким образом The Insider подсчитал, что между 15 августа и 15 сентября («Платон» был запущен 15 ноября 2015 года и с тех пор выдает статистику по 15-м числам) в 2026 году грузовики заплатили за 1,93 млрд условных километров проезда, тогда как год назад было 2,4 условных км, — то есть снижение примерно на 20%.

На основании снижения, зафиксированного в одном месяце, не стоит делать далеко идущих выводов. Однако, если встал пусть даже не каждый пятый грузовик (или все ездили, но проезжали на 20% меньше, что в км — то же самое), а каждый десятый, — это всё равно говорит о негативном  эффекте на экономику, для которой автомобильные грузоперевозки критически важны.

«Начали [ВСУ] наносить [удары] по НПЗ и прямо объявили цель – нанести ущерб нашей экономике. Добились цели? Частично — потому что где-то, по нашим оценкам, примерно 1% ВВП мы потеряли», — сказал Путин, не называя ни периода, ни состава убытков. Но если предположить, что имелся в виду годовой ВВП, то это 232 трлн рублей (планы Минфина). То есть потери от всех атак – 2,32 трлн рублей. Это, например, чуть больше трети дефицита бюджета (7,3 трлн рублей, по прогнозам на 2026 год) или больше половины оставшегося Фонда национального благосостояния (в ликвидной части на 1 сентября было 4 трлн рублей).  

В такой оценке, вероятно, учтены и уничтоженное имущество, и затраты на восстановление, и потери от нарушения работы НПЗ — простой, удорожание снабжения и потери предприятий, столкнувшихся с перебоями топлива. Если предположить, что данные у Путина за текущий год, то известно, что за первые полгода было примерно 50 результативных налетов на НПЗ, а за июль–сентябрь — еще примерно столько же. Получается, что из 100 результативных ударов каждый стоил в среднем 23 млрд рублей. Повторим, что это очень грубое предположение, основанное на толковании данных Кремля.

Оборот розничной торговли в 2025 году в России составил  61 трлн рублей — не ядро экономики, но такой же критически важный социальный элемент, как доступность бензина и дизеля на заправках. Заместитель секретаря Совбеза Александр Масленников сказал, что эффект от ударов по Wildberries для экономики «очень ограниченный» и носит «символический характер». При этом он признавал, что удары приводят к локальным экономическим потерям и от них страдает малый бизнес.

Прямой ущерб розничному рынку от ударов по складам Wildberries складывается из стоимости уничтоженных товаров и ущерба самой складской инфраструктуре. Закономерно, что Wildberries располагает складами разной площади, а в электронной коммерции тоже работает закон Парето, согласно  которому 20% товаров приносит 80% прибыли (иными словами, 20% сгоревшего товара может дать 80% ущерба). Однако приблизительные оценки ущерба уже прозвучали. 

После атак на склады в Электростали (250 тысяч м²) и Котовске (108 тысяч м²) «Коммерсантъ» приводил оценки стоимости восстановления логистических комплексов: от более чем 20 млрд до 35,8 млрд рублей. Такой разброс получается из-за того, что участники рынка называли разную цену строительных работ: от 60 тысяч до 100 тысяч рублей за 1 м². Если взять среднюю, то получится 80 тысяч рублей за 1 м² — это можно использовать при оценке ущерба от новых атак.

Еще более грубая прикидка — со сгоревшим товаром. Несмотря на то, что товары, конечно, стоят по-разному, можно предположить, что на складах представлены и дешевые, и дорогие, и в одинаковых пропорциях. С таким допущением можно прикинуть среднюю цену сгоревшего товара на 1 м² (да, лучше бы было взять 1 м³, но о таких параметрах складов не пишут, к тому же, говоря о пожарах, тоже оперируют площадью, а не объемом пострадавших зданий). 

Тогда, зная, что в Электростали и Котовске стоимость сгоревших товаров оценивалась в 150–170 млрд рублей, а совокупная площадь — 360 тысяч м², получим 444 тысячи рублей. Или при атаках на склады в Краснодаре (150 тысяч м²) и Невинномысске (100 тысяч м²) сгоревшие товары оцениваются в  100–120 млрд рублей. То есть здесь это примерно на 440 тысяч рублей товаров.

Нужно помнить и о другом ущербе. Ведь каждый день простоя распределительного центра лишает выручки десятки тысяч продавцов, блокировка товаров после атаки занимает несколько недель. За это время оборотные средства предпринимателей замораживаются, кредиты продолжают капать. Многие не имеют резервов и вынуждены уходить в тень или сворачивать деятельность. Потеря запасов сокращает оборотный капитал продавца: для возвращения к торговле ему нужно снова закупить товар. 

Даже если частично потери будут компенсированы страховыми выплатами, время ожидания — это прямой убыток. Поэтому растет число споров между продавцами и площадками. По данным СПАРК, с 15 июля по 15 сентября Wildberries стала ответчиком по 599 новым искам — на 53,6% больше, чем в тот же период 2025 года. У основного юрлица Ozon было 236 новых дел — более чем вдвое больше. 

А для бюджета это прямой удар по налоговой базе: Минфин недополучает НДС и налог на прибыль с целого сектора экономики. Если потери продавцов в виде недополученной выручки составляют 445–508 млрд рублей, то прямые налоговые потери с этой суммы можно оценить в 10–30 млрд. Для продавцов на ОСНО налог на прибыль считается с маржи (15–25%) — это дает 13–25 млрд рублей.

 Для продавцов на УСН 6-процентный налог платится со всей выручки — это 26,7–30,5 млрд рублей. Это означает, что реалистичный диапазон разовых потерь бюджета — от 13 млрд до 30 млрд рублей (нижняя граница — налог на прибыль при марже 15% от 445 млрд, верхняя – УСН 6% от 508 млрд). В реальности доля разных режимов может смещать эту оценку, но она дает ориентир.

Альтернативная оценка, основанная на данных The Moscow Times, предполагает еще более высокие потери: по данным издания, из-за оттока продавцов оборот Wildberries уже сократился на четверть. При годовом обороте компании в 6,1 трлн рублей это означает недополучение 1,5 трлн рублей выручки, а только НДС с этой суммы (20%) составил бы 300 млрд рублей — без учета налога на прибыль и налогов продавцов. 

Кроме того, согласно докладу  Центра налоговой политики и Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, бюджет в 2026 году может недополучить от маркетплейсов от 440 млрд до 690 млрд рублей из-за особенностей их работы — атаки лишь усугубляют этот тренд.

Однако в любом случае это лишь разовый удар. Гораздо серьезнее долгосрочный эффект: потеря оборотных средств заставит часть продавцов свернуть деятельность. По нашим расчетам, уход хотя бы 10% активных продавцов приведет к недополучению 35–50 млрд рублей налогов в год и еще 7–10 млрд рублей страховых взносов: исходим из того, что 10% продавцов генерируют около 10% оборота – примерно 610 млрд рублей от 6,1 трлн; при УСН 6% это 36,6 млрд рублей налоговых потерь, а с учетом страховых взносов (30% от ФОТ, но оценить точно сложно) добавляется 7–10 млрд. 

При смешанной структуре налоговых режимов фактический диапазон может быть шире, но мы принимаем его как рабочую оценку. В реальности, потери оборотных средств могут привести к уходу не 10%, а 5% или 20% — это сильно меняет итог.

К тому же атаки на склады, как и на НПЗ, уже начали раскручивать инфляцию. После атак на маркетплейсы цены там росли на 10–30% за несколько дней. Цены на бензин за январь–август выросли на 16,5%, по данным Росстата к тому же периоду 2025 года (август к августу — на 25%). За полгода 2026 года выплаты бизнесу по страховкам выросли на треть. Рост страховых премий тоже со временем транслируется в цены. 

Страховщики снижают лимиты ответственности, а некоторые риски перестают покрывать вовсе — убыточность в сегменте страхования от терактов превысила 100%. За последние четыре года рыночные тарифы по страхованию от терроризма и диверсий выросли в десять раз, оценивают в «Энергогаранте». Кроме того, бизнес пересматривает инвестиционные планы: зачем строить новый цех, если он может быть выведен из строя одной атакой?

Три ключевых дата-центра «Яндекса» подверглись атакам 8–11 октября. Там находились три из трех суперкомпьютеров компании. Их совокупная производительность достигает 50,36 петафлопса. Два из них — «Ляпунов» и «Червоненкис» (самый производительный) — находились в дата-центре в Сасове Рязанской области. «Пока мы не можем подтвердить возможность восстановления оборудования дата-центра в Сасове», — сообщил «Яндекс». И предупредил, что часть сервисов может быть недоступна для пользователей. Если суперкомпьютеры повреждены, это скажется на развитии нейросети YandexGPT, для обучения которой они, в том числе, используются.

Третий суперкомпьютер, «Галушкин», размещен во Владимирском дата-центре. Этот дата-центр полностью остановил работу после атаки беспилотников в ночь на 11 октября. Компания также  назвала «оставшуюся конфигурацию ресурсов» неустойчивой и предупредила клиентов об аварийном режиме работы облачной платформы.

Восстановление может занять до полугода, санкции на поставку высокотехнологичного оборудования затруднят и повысят стоимость ремонта. Суперкомпьютеры работали на чипах американской компании Nvidia. Поэтому пока даже масштаб потерь официально не оценивается. На строительство дата-центра в Сасове «Яндекс» потратил 6 млрд рублей в 2011 году, а через 10 лет еще 700 млн рублей пошло на реконструкцию. Вложения во Владимирский дата-центр должны были составить порядка 9 млрд рублей.

На сервисы «Яндекса», жившие в основном в трех этих дата-центрах, завязана работа многих компаний, причем не только в России. Каскадные сбои в интернете после последней атаки 11 октября затронули как минимум шесть стран, установил The Insider. В России две федеральные государственные информационные системы, «ВетИС» и «Сатурн», отвечающие за ветеринарный контроль и прослеживаемость пестицидов, были переведены в аварийный режим. В Россельхознадзоре связали это с отключением электроэнергии во Владимирской области. Источники на логистическом рынке сообщили, что у многих перестала работать электронная накладная — ее только что сделали обязательной: «Еще пара таких ударов, и вернемся к бумаге». Возникли проблемы у Т-Банка, билетных сервисов, онлайн-магазинов и кинотеатров, РЖД и образовательных платформ.

Экономика России основывается на экспорте сырья, который кормил бюджет, и внутреннем потреблении, которое создавало спрос и рабочие места. Удары беспилотников пришлись в обе точки опоры одновременно. ВСУ синхронно бьют по бюджету и потребительскому спросу, создавая сложности для модели, которая привыкла компенсировать структурные проблемы за счет либо дорогой нефти, либо ретейла с его быстрым оборотом, либо IT-бизнеса, сервисы которого обеспечивают скорость и гибкость системы.