США и Иран балансируют между возобновлением войны и вторым этапом переговоров в Пакистане. Невдалеке маячит и Китай, куда собирается в ближайшее время приехать Дональд Трамп. Свою посредническую роль уже давно играют Саудовская Аравия и ОАЭ. Несмотря на то, что все эти страны заинтересованы в том, чтобы помочь разрешить конфликт как можно скорее, так как блокада Ормузского пролива дорого обходится мировой экономике, перспектива реального перемирия выглядит призрачной, так как по сути оно означает признание одной из сторон своего политического поражения.
США ввели вторичную — теперь уже свою — блокаду Ормузского пролива. Таким образом проходу танкеров мешают как иранцы, так и американцы. Параллельно администрация Дональда Трампа готовится к возобновлению переговоров. Продлившийся почти целые сутки первый раунд американо-иранских переговоров провалился, и обе стороны это признали. Глава американской делегации — вице-президент США Джей Ди Вэнс — заявил, что всё испортила несговорчивость иранцев.
В свою очередь, глава иранского МИД Аббас Аракчи возложил вину за провал переговоров на американцев, обвинив их в максимализме и в неспособности вызвать к себе доверие. Громких заявлений не сделали только власти Пакистана, на чьей территории проходила встреча двух делегаций.
Исламабад изо всех сил старается снова усадить иранцев и американцев за стол переговоров, так как жизненно заинтересован в прекращении конфликта у своих границ. Американцы, не отказываясь от переговоров, пытаются склонить своих сторонников в регионе к более активному участию в войне, чтобы разбить Иран. Но, судя по очевидной неудаче этих попыток, у Пакистана всё еще есть шанс сыграть одну из ключевых ролей в урегулировании этого конфликта.
Арабская хата с краю
Выступая на инвестиционном форуме во Флориде в конце марта, президент США Дональд Трамп заявил, что наследный принц Саудовской Аравии должен целовать ему задницу. Продолжение же этой тирады осталось почти незамеченным.
Трамп, сообразив, что перешел черту приличий, начал хвалить принца Мухаммеда ибн Салмана, называя его «фантастическим человеком» и «воином» и превознося его готовность прийти на помощь американцам. «Саудовская Аравия воюет, Катар воюет, ОАЭ воюют, Бахрейн воюет и Кувейт воюет», — закончил Трамп эту часть своего выступления.
Все перечисленные тут страны, плюс по какой-то причине обойденный президентским вниманием Оман, входят в военный альянс «Объединенное военное командование», который известен и под более поэтичным названием «Силы Щита Полуострова». Имеется в виду, конечно же, Аравийский полуостров. Иногда это объединение называют «Аравийским НАТО», но на самом деле сплоченности «Сил Щита Полуострова» Североатлантический альянс может только позавидовать.
«Силы Щита Полуострова» иногда называют «Аравийским НАТО», хотя само НАТО может только позавидовать сплоченности этого альянса
В распоряжении Объединенного военного командования есть свои, наднациональные, вооруженные силы, для комплектования которых каждая из шести стран союза делегирует своих солдат и офицеров. В открытых источниках указывается, что общая численность этой объединенной армии — 40 тысяч человек.
Теоретически Вашингтон мог бы использовать этих людей в своей войне против Ирана, но на практике это вряд ли возможно. Любое участие армии «Сил Щита Полуострова» в каком-либо конфликте возможно только с согласия правительств всех стран коалиции. А это условие делает участие «Аравийского НАТО» в операциях США невообразимым.
У каждой из стран есть свои причины не влезать в войну — и довольно весомые. Катар, например, десятилетиями выстраивал имидж государства-посредника при урегулировании едва ли не всех ближневосточных конфликтов. Он вряд ли будет готов пожертвовать достигнутым ради удовлетворения амбиций Трампа. Бахрейн, который довольно серьезно страдает от ракетных атак Ирана, тоже не горит желанием быть втянутым в конфликт, поскольку многие из его граждан-шиитов поддерживают Исламскую Республику. Участие в войне против Ирана может привести к взрыву межконфессионального насилия в и без того не самом дружном государстве.
Кстати, единственная реальная совместная операция «Сил Щита Полуострова» за более чем 40 лет существования коалиции — это интервенция именно в Бахрейн для разгона преимущественно шиитских антиправительственных акций времен «Арабской весны» в 2011 году. До этого альянс занимался лишь вспомогательными — и почти исключительно небоевыми — операциями поддержки вторжений США в Ирак в 1991-м и 2003 годах.
То есть, «Аравийское НАТО» — это десятки тысяч человек в большинстве своем без реального боевого опыта и без всякой надежды на то, что командующие ими шесть государств согласятся на отправку этих людей на настоящую войну.
Трамп Аравийский
Вашингтону проще склонять на свою сторону не целые коалиции, а отдельные государства. В первую очередь Саудовскую Аравию, обладающую самой современной армией в регионе. И американцы действительно пытаются этим заниматься.
«Почему США должны предоставлять гарантии безопасности Королевству Саудовская Аравия, если оно не готово присоединиться к совместной борьбе в наших общих интересах?» — написал в соцсети X американский сенатор Линдси Грэм. Очевидно, он таким образом манипулирует желанием саудитов заключить с США особый оборонный пакт, вроде того, что защищает Японию и Южную Корею и предусматривает моментальную отправку туда американских войск в случае нападения внешнего врага.
«Почему США должны предоставлять гарантии безопасности Саудовской Аравии, если она не готова присоединиться к совместной борьбе?»
Сенатор Линдси Грэм
Грэм, а вместе с ним и значительная часть американского истеблишмента, недовольны отказом Саудовской Аравии от прямого участия в интервенции. Монархия предоставляет США свою территорию для размещения войск и техники, но ни ее армия, ни авиация, ни флот в ударах по территории Ирана не задействованы. У саудитов есть достаточно причин для этого. Ибн Салман и его правительство не уверены в том, что американцам удастся снести режим аятолл и привести к власти в Тегеране более миролюбивых и договороспособных людей.
Сохранение нынешнего режима в Иране после завершения американских бомбардировок может грозить Эр-Рияду огромными проблемами в случае, если саудовская армия примет участие в войне. Оправившись и восстановив арсеналы своих ракет, иранцы могут начать мстить аравийской монархии, целенаправленно разрушая ее нефтяную и портовую инфраструктуры, критически важные для экономики. А это очень серьезная угроза.
Достаточно вспомнить, что всего лишь одна ракетно-дроновая атака йеменских хуситов по двум объектам нефтяной инфраструктуры Саудовской Аравии в 2019 году привела к снижению добычи нефти в стране вдвое и обошлась королевству в миллиарды долларов.
Эта атака стала ответом на вторжение арабских армий во главе с Саудовской Аравией в Йемен с целью ликвидировать союзный Тегерану режим хуситов, который контролировал (и контролирует до сих пор) значительные территории ближневосточного государства.
Предполагалось, что арабские армии, имеющие в своем распоряжении современное западное оружие, легко разобьют разобщенные и вооруженные как попало хуситские группировки, не дав Ирану укрепить своих прокси в «подбрюшье» Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов. Однако интервенция, начавшаяся в 2015 году, продолжается и поныне. Хуситы не разбиты и даже провели несколько успешных контратак. Под их контролем находится примерно треть территории Йемена, включая столичную Сану и портовые города на побережье Красного моря.
То, что в представлении саудовских чиновников и генералов должно было стать блестящим блицкригом, стало одной из самых затяжных и кровавых войн современности, счет погибшим в которой приближается (а возможно, уже и перевалил) за полмиллиона человек.
И эта война — еще одна весомая причина для Эр-Рияда держаться подальше от бомбардировок Ирана. Ведь если иранские прокси — хуситы — демонстрируют такую живучесть и способность к контрнаступлениям, то чего же ожидать от самого Ирана с куда более хорошо вооруженной и многочисленной армией?
Третий сдерживающий фактор для саудитов — наличие в королевстве как минимум двух миллионов шиитов, которые подвергались систематическому преследованию со стороны властей и традиционно смотрели на единоверцев в Иране как на своих потенциальных защитников и покровителей. Власти королевства и без большой войны боятся потенциального шиитского восстания.
Ситуация осложняется тем, что большинство шиитского населения сосредоточено в восточной части Саудовской Аравии, где добываются основные объемы нефти. И любой конфликт там приведет еще и к резкому падению доходов государства.
И, наконец, израильский фактор. Война против Ирана ведется не просто США, а американо-израильским альянсом. Так что, любая страна, которая присоединяется к американцам, автоматически присоединяется и к израильтянам. А к этому саудовское общество совершенно не готово.
Любая страна, которая присоединяется к американцам, автоматически присоединяется и к израильтянам. А к этому саудовское общество не готово
Согласно опросам общественного мнения, более 90% саудитов выступают за полное прекращение диалога всего арабского мира с Израилем. Наследный принц уже подвергается критике со стороны консерваторов за открытие страны для туризма, постепенную легализацию алкоголя для иностранцев и за в целом либеральную по меркам региона политику. Если же он сделает страну военным союзником Израиля, восстать могут уже не только шииты.
Эмираты тоже пасуют
Похожие соображения (кроме опасений шиитских бунтов из-за куда более лояльного отношения властей к религиозным меньшинствам) останавливают от прямого участия в войне еще одну страну региона с крупной боеспособной армией — Объединенные Арабские Эмираты. Там тоже не хотят остаться один на один с рассерженным и мстительным Ираном после ухода американцев.
В ОАЭ прекрасно знают (благодаря непосредственному участию во вторжении в Йемен), на что способны иранские прокси и, следовательно, сами иранцы. Кроме того, три четверти жителей ОАЭ выступали против сотрудничества с Израилем для нейтрализации угрозы со стороны Ирана, и с этим властям тоже необходимо считаться.
Израильский фактор вообще выглядит как непреодолимо сложный для формирования более широкой коалиции для войны против Ирана. Большинство населения арабских стран и Турции никогда особо не симпатизировало Ирану, но вот Израилю там симпатизируют еще меньше. Несмотря даже на продавленные Дональдом Трампом в его первый президентский срок «Соглашения Авраама», которые формально нормализовали отношения Израиля с целым рядом ближневосточных государств.
Большинство населения арабских стран и Турции никогда особо не симпатизировало Ирану, но вот Израилю там симпатизируют еще меньше
Поэтому до включения в уже существующий американо-израильский военный альянс соседних ближневосточных стран (или хотя бы одной страны) дело вряд ли дойдет. Важно и то, что из всех арабских стран Персидского залива действительно большие и боеспособные армии есть только у упомянутых выше Саудовской Аравии и ОАЭ. Даже в том маловероятном случае, если бы Катар, Оман или Кувейт присоединились к альянсу, вряд ли им удалось бы переломить ход боевых действий.
Без союзников, но с посредниками
Если с союзниками у американцев дела обстоят откровенно неважно, то с желающими стать миротворцами-посредниками никаких проблем нет. В этой роли пробуют себя и Турция, и Египет, и ряд других государств. Новая война дала возможность заявить о себе как о державе-миротворце даже Пакистану, который раньше абсолютно невозможно было представить в этой роли. Исламабад уже включился в активную медиацию между Вашингтоном и Тегераном и даже принял у себя конференцию министров иностранных дел ближневосточных стран, посвященную мирному урегулированию конфликта.
Пакистан, наверное, — единственная в мире страна, имеющая тесные партнерские связи и с США, и с Ираном. Американцы активно вкладываются в пакистанскую экономику и являются одними из главных иностранных партнеров Исламабада. Два государства активно сотрудничают в военной сфере и регулярно проводят совместные учения.
С Ираном же Пакистан связывает наличие общего врага. Вернее, врагов. Приграничные районы двух стран — арена противостояния с сепаратистами-белуджи, борющимися за отделение этих районов и создание своего национального государства.
Кроме того, и для Пакистана, и для Ирана серьезную угрозу представляет режим талибов в Афганистане, у которого к соседям есть и территориальные, и идеологические претензии. Тегеран ведет с Кабулом активную дипломатию, стараясь минимизировать угрозы для себя. Но это не всегда удается, и время от времени на границе двух стран случаются вооруженные столкновения. Понимая, что дипломатия не всегда приносит желаемый результат, Тегеран, не отказываясь от диалога с Кабулом, на всякий случай укрепляет сотрудничество с Исламабадом.
Важным фактором в превращении Пакистана в посредника между Ираном и США стало и наличие на Ближнем Востоке нескольких миллионов пакистанских граждан, работающих в основном в богатых монархиях Персидского залива. Экономическая безопасность Пакистана отчасти держится на плечах этих рабочих мигрантов, которые на свои зарплаты содержат оставшиеся дома семьи.
Война уже привела к кризису в туристической и ряде других сфер региона, что сказалось на доходах занятых в них людей. Затянувшаяся война лишит миллионы людей в Пакистане средств к существованию, что станет серьезным испытанием для страны, положение в которой и без того далеко не стабильно.
Кроме того, не так давно Пакистан подписал с Саудовской Аравией так называемое Соглашение о взаимной обороне. Полный текст этого документа в официальных источниках не публиковался, но само его название свидетельствует о том, что страны взяли на себя обязательства совместно противостоять угрозе для одной из них. То есть, Исламабад заинтересован в мирном урегулировании еще и для того, чтобы не быть вовлеченным в боевые действия в случае, если в них под давлением США всё же вступит Саудовская Аравия. Неудивительно, что Пакистан уже успел передать американцам свой мирный план.
Война перспективнее мира
В целом, сложившееся положение близко к тупику — никто не может отступить, но и серьезно прирасти союзниками тоже не получается. Саудиты настойчиво игнорируют все призывы Вашингтона присоединиться к альянсу, при этом за кулисами активно лоббируют продолжение боевых действий чужими руками.
Примерно тем же самым занимаются и в Объединенных Арабских Эмиратах. Более того, как выяснили журналисты, правительство ОАЭ неофициально подталкивает американцев к всё более решительным действиям, включая и наземное вторжение в Иран. Позиция арабских монархий абсолютно понятна: окончание войны без уничтожения боевого потенциала Ирана и с сохранением нынешнего режима сделает Ближний Восток куда более опасным регионом, чем прежде.
Окончание войны без уничтожения боевого потенциала Ирана и нынешнего режима сделает Ближний Восток более опасным, чем прежде
За десятилетия существования Исламской Республики Иран арабские страны научились сосуществовать с неспокойным соседом и даже взаимодействовать с ним. Война уничтожила этот статус-кво и пока ничего не предложила взамен. Пожалуй, кроме ультиматума США Тегерану, который в Вашингтоне называют Мирным планом Трампа.
Этот план состоит из 15 пунктов, главные из которых — отказ от ядерной программы и поддержки зарубежных прокси. Мирный план Трампа предполагает отказ от всего того, на чем держится режим аятолл. По сути, это план капитуляции Исламской Республики, ориентированной на распространение своей версии исламской революции по планете. Вашингтон давит на Исламабад, рассчитывая с его помощью как можно скорее склонить Тегеран к капитуляции.
Но США — не единственные, кто пытается манипулировать миротворцами-посредниками. Китай также заинтересован в том, чтобы война закончилась как можно скорее. Пекин годами был главным покупателем иранской нефти, и его экономика уже серьезно страдает от прекращения нефтяных поставок из-за блокады Ормузского пролива. Китай, который вложил десятки миллиардов долларов в развитие инфраструктуры Ирана, рискует потерять эти вложения из-за войны и, очевидно, хочет ее скорейшего завершения.
У китайцев даже есть свой мирный план, который они пытаются продавить через тот же Пакистан. Там нет ничего про капитуляцию и про отказ от бомбы. Это всего пять пунктов, из которых конкретных только два — немедленное прекращение огня и возобновление судоходства в Ормузском проливе. Все остальное — призывы к переговорам и уважению суверенитета.
Судя по громкому провалу первого раунда переговоров в Исламабаде, где в том числе обсуждался и китайский мирный план, Вашингтон пока не хочет обсуждать ничего, кроме капитуляции Ирана на своих условиях. И теоретически это может грозить миру еще одной войной — уже американо-китайской.
Китайцы, теряющие не на своей войне миллиарды долларов, по данным разведки США, планируют передачу Тегерану современных систем ПВО для противодействия американской авиации, и Трамп об этом уже знает. В свою очередь, британская Financial Times пишет, что Китай также продал Ирану один из своих спутников слежения, что позволило иранским ракетам и дронам наносить гораздо более точные удары по американцам.
Впрочем, новая война, если она случится, будет совсем не такой, как в Иране. Президент США грозит Пекину — в случае, если информация о передаче китайских систем ПВО Ирану подтвердится, — не ракетами и авианосцами, а новыми 50-процентными пошлинами на китайские товары.
Однако чем дольше длится война и чем активнее отбиваются от участия в ней правительства стран Персидского залива, тем больше шансов на заключение некоего компромиссного мирного соглашения, более близкого по духу к китайскому плану, чем к американскому ультиматуму. Но тут всё зависит от Дональда Трампа — решит ли он вести войну до безусловной капитуляции Исламской Республики или объявить «блестящей победой» нечто менее значительное.
