Драка за кормушку. Аресты региональных чиновников участились в разы — это симптом передела собственности

С мая 2024 года на Кубани задержаны семь заместителей губернатора Вениамина Кондратьева. Сам губернатор остается на посту. За полтора года арестованы семь вице-губернаторов, экс-мэр Сочи, министр транспорта с двумя заместителями, атаман Кубанского казачьего войска, бывший председатель краевого суда. Такой концентрации уголовного преследования региональной элиты нет больше нигде в стране.

У вице-губернатора по агропромышленному комплексу (АПК) Андрея Коробки при обыске нашли $4 млн, 7 млн евро и 31 млн рублей наличными. Бывший вице-губернатор по строительству Сергей Власов после приговора подписал контракт с Минобороны и пропал без вести после первого же штурма. Экс-мэра Сочи Алексея Копайгородского 5 октября приговорили к 15 годам колонии.

Официально это борьба с коррупцией. На деле Кубань стала самым ярким примером того, как перестроилась российская система управления регионами после начала войны. Пока ресурсов в стране хватало, центр терпел ренту, которую собирали губернаторские команды. Теперь ресурсов меньше, драка за них жестче, и устоявшиеся кормления становятся добычей.

Впрочем, Кубань не единственный случай. Охота за чиновниками идет везде, а передел происходит только там, где есть добыча.

Политологи называют такую систему неопатримониальной. Устроена она в два слоя. Снаружи формальная оболочка: должности, полномочия, регламенты, законы, суды. Это каркас из позиций. Внутри — патрон-клиентские сети, которые эти позиции заполняют и по которым реально движутся ресурсы и решения. 

Регион в этой логике — мини-вертикаль, встроенная в федеральную. Губернатор одновременно клиент своего федерального патрона и патрон для собственных вице-губернаторов, мэров, глав ведомств. Он получает от патрона регион в кормление, обеспечивает лояльность наверх и распределяет вотчины внутри: стройку, землю, субсидии, дороги. Его клиенты распоряжаются этими потоками, делятся с ним, а он прикрывает их сверху.

Кормление формально незаконно, но, пока баланс соблюдается, на него закрывают глаза. След при этом остается у каждого: откаты, участки на родственников, свои подрядчики. Поэтому дело вырастает из самой вотчины, и пустить его в ход можно в любой момент.

Защиту в этой системе дает сила патрона, а не формальный статус. Губернатор с сильным федеральным патроном может нивелировать удары силовых кланов, у которых свои полномочия, в том числе на арест и изъятие. Губернатор, у которого патрон ослаб или ушел, этой возможности лишается. Тогда его позиции начинают занимать клиенты чужих, более сильных патронов. Формально структура та же, те же вице-губернаторы, те же министерства. 

Пока ресурсов в системе достаточно, баланс держится: всем хватает, конфликты редки. Когда ресурс сжимается, группы, которые раньше мирились с чужой рентой, начинают претендовать на нее. Губернатор без сильного патрона перестает быть защитой для своих клиентов, и силовики получают возможность войти в регион. Дела давно собраны, предлог стандартный: борьба с коррупцией.

Сжатие ресурса видно по цифрам. За январь–июль 2026 года дефицит федерального бюджета составил 6,46 трлн рублей, в 1,7 раза больше, чем заложено на весь год. Нефтегазовые доходы падают, война требует всë больше, а старая модель, где всем группам хватало на кормление, больше не держится.

Вместе с сжатием экономики усилилась охота. По подсчетам CEDAR, число арестов высокопоставленных чиновников выросло с 21 раза в 2022 году до 110 в 2025-м, то есть в пять раз. Годовой риск ареста для чиновника верхнего звена достиг примерно 2%. ФСБ участвует почти в 90% таких дел (в 2018 году было 76%). Объем конфискаций подскочил с 90 млрд рублей в 2022-м до 1,6 трлн в 2025-м. Re:Russia делает вывод: такие кампании служат консолидации власти, а не искоренению коррупции.

Фискальная логика в этом есть, но она второстепенна. Генпрокурор Игорь Краснов отчитался, что за 2024 год по коррупционным делам государству передали активов на 500 млрд рублей. Но это в основном недвижимость, доли в компаниях и права аренды — ими дыру в бюджете напрямую не заткнешь. Такими активами надо управлять, продаются они долго и, как правило, существенно ниже рынка. Конфискации — это скорее бонус и измеримый KPI для силовиков, чем источник живых денег.

Главное — другое. Синхронность всплеска по всей стране говорит о сигнале сверху: центр фактически выдал силовикам лицензию на охоту. Кто и на кого охотится в конкретном регионе, решается уже на месте, исходя из местного расклада элитных групп.

За этими цифрами стоят два разных процесса. 

Первый из них — охота — движется показателями самих силовиков: числом дел, конфискациями, карьерами. Лицензия на нее выдана везде.

У второго процесса — передела — двигатель другой: аппетит федеральных групп к чужим вотчинам. Его видно не по арестам, а по тому, кто садится в освободившиеся кресла. 

Где-то, как на Кубани, работают оба процесса. Там за посадками следует смена сетей. Где-то только первый: регион теряет чиновников, но не меняет хозяев.

Кубань иллюстрирует эту логику почти в чистом виде. У Кондратьева нет сильного действующего патрона в Москве.

На пост его в 2015 году продвинул тогдашний министр сельского хозяйства и бывший губернатор края Александр Ткачëв. Но ткачëвская группа за последние годы заметно потеряла в весе, а новой защиты наверху Кондратьев не получил.

Для центра такой губернатор удобен: лоялен по умолчанию, слабым нечего предложить альтернативным игрокам, отставка не несет больших политических издержек, но и сохранение на месте не вызывает проблем.

При этом он патрон команды, которая десятилетиями кормилась в одном из самых богатых регионов страны. На Кубани сосредоточены АПК, порты, курорты, дороги, застройка. В цифрах это 5,9 трлн рублей валового регионального продукта (ВРП) и около 1 трлн инвестиций за 2025 год. 

Но и этот пирог сжимается: за тот же год инвестиции в крае упали на 20% в реальном выражении, а объем строительства — на 30%. Когда ресурс сжался и федеральные группы начали претендовать на чужие вотчины, Краснодарский край оказался идеальной целью: есть много что забрать, а заступиться некому.

На Кубани волна началась весной 2024 года, а в 2025-м резко набрала обороты. В том же году краевое УФСБ возглавил Леонид Михайлюк, до этого руководивший ФСБ в Крыму и Севастополе. 

Краснодарский журналист Александр Савельев связывает усиление кампании именно с его приходом. По данным его источников, генерала «отправили как раз искать деньги, которых в бюджете, видимо, недостаточно».

Команду разбирают, а Кондратьева оставляют. Отставка губернатора была бы публичным сигналом передела. А его сохранение, наоборот, позволяет перехватывать вотчины тихо, под оболочкой прежней, но уже пустой власти. Клиенты Кондратьева уходят, их позиции занимают клиенты чужих, более сильных патронов.

В результате дел активы и посты переходят от одних групп элиты к другим. На Кубани это видно по тому, кто приходит на освободившиеся кресла.

Кураторы строительного блока края меняются один за другим. Сергея Власова задержали в мае 2024 года, а в декабре 2025-го он получил 11 лет за взятку. Сменившего его Александра Нестеренко в августе 2026 года приговорили к 9 годам за приемку некачественного ремонта школ в оккупированной Херсонской области, ущерб оценили в 146,7 млн рублей. Следующий куратор, Дмитрий Маслов, продержался меньше года.

Маслова и сменившего его Сергея Лагутина объединяет одно ведомство. Маслов пять лет возглавлял Северо-Кавказское управление Ростехнадзора, Лагутин работал там же заместителем руководителя. Бывший глава этого же управления Александр Трембицкий с 2021 года руководит всем федеральным Ростехнадзором. 

Тот же путь — через Северо-Кавказское управление и стройку Кубани — прошел его нынешний заместитель Вадим Сергеев. Сын Трембицкого, Александр Трембицкий-младший, сам был вице-губернатором в команде Кондратьева, а с октября 2022 года представляет в Совете Федерации краевое Законодательное собрание.

Стройка, таким образом, переходит к группе с собственным выходом на федеральное ведомство. Прямых доказательств, что кадрами занимался сам глава Ростехнадзора, нет, но кадровая закономерность налицо: место за местом в кубанском строительном блоке достаются его бывшим подчиненным.

Похожая история в казачьем блоке. Вице-губернатора и атамана Кубанского казачьего войска Александра Власова в октябре 2026 года приговорили к 14 годам. По версии суда, он велел похитить часть снаряжения, закупленного на субсидию в размере 100 млн рублей для казаков-добровольцев, и продать его через сайт объявлений.

Место Власова занял Александр Агибалов. С 2020 года он работал на Сахалине и в Хабаровском крае, воевал и стал атаманом Уссурийского казачьего войска. В край он вернулся уже с фронтовым статусом и карьерой, сделанной за его пределами.

Удар пришелся и по ядру губернаторской команды. Коробка, земляк Кондратьева из Динского района, был единственным вице-губернатором, проработавшим с ним с 2015 года. По сообщению Telegram-канала Kub Mash, при обысках в его поместье нашли разрешения на пятнадцать видов оружия на имя самого губернатора. 

Собеседники «Коммерсанта» полагают, что такие схемы не могли работать без высоких покровителей. По иску Генпрокуратуры суд обратил в доход государства 114 помещений Коробки, активы его двенадцати компаний на 8 млрд рублей и права аренды на 12,5 тысячи гектаров плодородной земли.

В октябре суд выпустил самого Коробку из СИЗО под подписку о невыезде, но имущество к тому моменту уже ушло государству.

У Алексея Копайгородского и связанных с ним лиц в марте 2026 года изъяли активы примерно на 1,6 млрд рублей. У бывшего вице-губернатора Анатолия Вороновского и его соратников по дорожной отрасли Генпрокуратура потребовала больше 120 объектов недвижимости и доли в 27 компаниях. А в январе 2026 года задержали и действующего министра транспорта Алексея Переверзева с двумя заместителями. Всего за 2025 год суды края изъяли активов более чем на 76 млрд рублей.

Если на Кубани передел идет под оболочкой прежнего губернатора, то Белгородская область показывает, чем такая история может закончиться. 

Летом 2025 года по делу о хищениях на строительстве укреплений на границе с Украиной задержали вице-губернатора Рустэма Зайнуллина и бывшего вице-губернатора Владимира Базарова, которого губернатор Вячеслав Гладков привез с собой из Севастополя. К тому моменту Базаров уже работал заместителем губернатора соседней Курской области и снова отвечал за стройку. 

Вместе с ними под следствие попали замминистра регионального строительства и руководство областного управления капитального строительства. По данным Генпрокуратуры, на укреплениях похитили почти 1 млрд рублей. В июле 2026 года суд приговорил Зайнуллина к 20 годам колонии, Базарова — к 19.

Гладкова поддерживало окружение Сергея Кириенко. Но веса этого патрона хватило на самого губернатора, а не на его команду. На фоне конфликта с Минобороны и ФСБ из-за масштабных отключений связи в мае 2026 года Гладков досрочно ушел в отставку, а в июне стал послом в Абхазии.

Дальше началась смена сетей. Новым губернатором стал генерал-майор Александр Шуваев. На войне он командовал бригадой, созданной на базе формирований «ДНР», прошел программу «Время героев», а с января 2026 года был вице-губернатором Иркутской области. 

В октябре областная дума утвердила его правительство, и из прежнего состава статус замгубернатора не сохранил никто. Правительство возглавил бывший вице-премьер «ДНР» Владимир Зверков, до этого больше десяти лет проработавший в Минэкономразвития РФ. 

Минфин достался Андрею Захарову, бывшему министру финансов оккупированной Запорожской области. Стройку, ЖКХ и дороги забрал Алексей Гержик, работавший в правительствах Москвы и Подмосковья, а после начала войны — на восстановлении «новых регионов». Безопасность отошла Эдуарду Петрухину, бывшему первому замдиректора ФСИН.

Люди Гладкова, которых оставили в правительстве, потеряли статус вице-губернаторов.

Белгород прошел ту же траекторию, что и Кубань, только до конца: сначала дела против команды, затем уход губернатора, затем денежные блоки достаются людям из чужих сетей, с опытом оккупационных администраций, московских правительств и силовых ведомств. 

Приз здесь понятен. Это аграрный и металлургический регион: областные власти ожидали по итогам 2025 года больше 217 млрд рублей инвестиций. Через приграничье к тому же идут большие федеральные деньги на укрепления и восстановление жилья после обстрелов. 

В Белгородской области силовики вычистили окружение сразу двух губернаторов. Еще в бытность губернатором Гладкова они посадили несколько ближайших соратников его предшественника Евгения Савченко, правившего регионом 27 лет. Сроки получили, в частности, его заместители Константин Полежаев и Евгений Глаголев. 22 сентября стало известно, что Полежаев, заключивший контракт с министерством обороны после приговора, погиб на войне в Украине. 

В Чувашии делить почти нечего. Олег Николаев назначен главой в 2020 году после скандальной отставки Михаила Игнатьева. Сильных игроков в регионе нет, за исключением олигарха Виктора Вексельберга. Политолог Сергей Маркелов называет республику «абсолютно беззубым субъектом», который отдали эсерам ради межпартийного баланса.

Но охота здесь идет, уголовных дел много. Министра транспорта Владимира Осипова, назначенного Николаевым, задержали в декабре 2023 года после обысков по дорожным контрактам. Вице-премьера и министра строительства Павла Данилова задержали в марте 2024-го в Москве. По версии следствия, за содействие в госконтрактах он получил 50,5 млн рублей. Следующего министра строительства Михаила Коледу Николаев уволил «в связи с утратой доверия»: тот помогал заключать контракты на 1,5 млрд рублей без торгов. В октябре 2026 года в московском СИЗО оказался бывший первый вице-премьер и министр финансов Михаил Ноздряков.

Освободившиеся кресла заполняет сам Николаев со своей скамейки запасных. Премьером стал Сергей Артамонов, возглавлявший республиканский Минсельхоз с 2015 года. Минфин получил бывший министр финансов соседней Мордовии. Новым вице-премьером назначена помощница Николаева Наталия Воскресенская. По данным источников URA, Николаев заранее знал, кто из подчиненных «в разработке», и увольнял их до арестов. Людей с собственным выходом в федеральные ведомства среди назначенцев нет.

По сравнению с Кубанью суммы невелики: Данилову вменяют 50,5 млн рублей взяток за полтора года, Коледа провел без торгов контракты на 1,5 млрд. У одного Коробки только наличными нашли $4 млн и 7 млн евро, а суд изъял его компании на 8 млрд рублей и права аренды на 12,5 тысячи гектаров земли.

Причина разницы — в масштабе экономики регионов. ВРП Кубани в 2025 году составил 5,9 трлн рублей, инвестиции в основной капитал — около 1 трлн. У Чувашии, по оценке «Эксперт РА», эти показатели составляют порядка 0,7 трлн и около 100 млрд. Треть доходов республиканского бюджета идет из федерального. Самый заметный инфраструктурный актив — теплосети Чебоксар и Новочебоксарска — с 2021 года обслуживает по концессии связанная с Вексельбергом «Т Плюс».

К тому же чувашская рента привязана к креслу. Чтобы получать доход с подрядов, нужно сидеть в министерском кабинете, а после серии арестов это кабинет горячий. Высокий риск при маленькой ставке.

Чувашия показывает пределы процесса. Лицензия на охоту здесь действует так же, как везде, аресты идут, но ради показателей: центр получает отчетность и рычаг на губернатора, тот сохраняет кресло, сдавая своих, но чужие сети в республику не заходят.

Сведем три случая. Кубань: сеть губернатора без защиты, добыча огромная. Команду разбирают, в кресла садятся люди из Ростехнадзора и с фронта, губернатор остается оболочкой. Белгород: патрон прикрыл только губернатора, добыча большая. Команду посадили, губернатора убрали, правительство собрали из чужих сетей. Чувашия: защиты нет, но нет и добычи. Аресты идут, а кресла занимает собственная скамейка главы. Аресты есть везде, а хозяева меняются только там, где есть что забирать.

Чистки меняют поведение тех, кто пока на свободе. Если дело может вырасти из любой вотчины, логично искать способ уцелеть. Два очевидных варианта: демонстрировать преданность или уйти на фронт. С 2024 года контракт с Минобороны позволяет приостановить уголовное дело.

Кубанские дела показывают, что для высокопоставленных чиновников оба варианта почти не работают.

Фронтовая лазейка для верхнего эшелона фактически закрылась. Атаман Александр Власов на совете атаманов назвал службу Родине великой честью и объявил, что уходит в бригаду «Кубань». Расчет был незатейливый: уйти на фронт и не сесть. Его задержали в тот же день.

Копайгородский после отставки ушел добровольцем, но в сентябре 2024 года его задержали в оккупированном Луганске. Сергею Власову контракт помог выйти из колонии уже после приговора, но не уберег: он пропал без вести после первого же штурма. 

Правило простое: если ты уже интересен силовикам, уйти в тень через фронт тебе не дадут.

Демонстрация лояльности страхует не лучше, причем по структурной причине. В неопатримониальной сделке лояльность и так подразумевается по умолчанию: это условие сделки, а не услуга, за которую можно получить дополнительную защиту. Дело заводят за вотчину, а не за нелояльность, поэтому дополнительная преданность ничего не меняет.

Личная популярность тоже не защищает, а скорее вызывает подозрения. Хабаровского губернатора Сергея Фургала арестовали в 2020 году на пике популярности. А белгородский Гладков, один из самых узнаваемых губернаторов страны, лишился сначала команды, потом поста. По-настоящему популярные губернаторы Кремлю не нужны, предпочтение отдается посредственным управленцам вроде того же Кондратьева.

Ритуал лояльности, впрочем, защищает патрона. 7 апреля, в день ареста Коробки, Кондратьев встретился с патриархом Кириллом, отчитался о работе по православным ценностям и заявил: Кубань без веры не Кубань.

Следующая встреча прошла в Кремле: губернатор докладывал главе Администрации президента Антону Вайно о развитии края. Кондратьев пост сохранил, а его команда продолжает редеть.

У страха есть и обратная сторона: паралич. Авторы доклада CEDAR отмечают, что в такой среде рационально либо вовсе не принимать решений, либо успеть взять, что пока можно. 

Нестеренко Кондратьев уволил за отставание строек: больше половины из 149 объектов в крае шли с опозданием. Осудили вице-губернатора потом за подписанные акты приемки школ в Херсонской области. За медлительность увольняют, за подпись сажают, и подписывать не хочет никто.

В выигрыше три игрока. Федеральный центр перераспределяет вотчины в пользу более лояльных и управляемых групп, не неся за это политических издержек: формально это антикоррупция. ФСБ получает показатели, влияние и рычаг на ослабленного губернатора. Группы с собственным выходом в федеральные ведомства — вроде ростехнадзоровской сети на кубанской стройке, фронтовиков в казачестве или выходцев из оккупационных администраций в белгородском правительстве — получают освободившиеся кормления.

Проигрывают клиенты губернатора без сильного патрона. Формальная структура края сохраняется: те же посты, те же кабинеты, тот же губернатор на месте. Внутренняя сеть переписывается: освободившиеся позиции занимают клиенты других, более сильных патронов. Кондратьев остается как раз потому, что он теперь никому не угрожает и ни на что не претендует: удобная оболочка, под которой идет перехват.

Похожий расклад виден и за пределами края. Бывший мэр Краснодара и депутат Госдумы Евгений Первышов, прошедший фронт и кремлевскую программу «Время героев», в ноябре 2024 года стал врио губернатора Тамбовской области, сменив Максима Егорова. Летом 2025 года Егорова, к тому времени уже бывшего губернатора, задержали по делу о взятке.

Белгород подсказывает, как может выглядеть финал: губернатора уберут с почетом, а денежные блоки отдадут чужим.

Пока же главный открытый вопрос на Кубани: кто получит самую лакомую вотчину, кресло куратора АПК после Коробки. Ответ покажет, какая именно федеральная группа закрепила за собой край.