Багдадские воришки. Как борьба нового премьера Ирака с нефтяной коррупцией ударит по интересам России

В ночь на 28 июня жители Багдада проснулись от уже подзабытых звуков рева тяжелой боевой техники. Танки, БТРы и бронеавтомобили вошли в ту часть центра города, которую американская оккупационная администрация в 2000-е превратила в настоящую цитадель и назвала «Зеленой зоной». 

Под контроль были взяты все въезды в зону и выезды из нее, после чего в квартиры нескольких десятков высокопоставленных чиновников вломился спецназ с ордерами на арест, выданными новыми властями страны. Еще нескольких человек задержали за пределами «Зеленой зоны» и в других городах Ирака. 

Всего за решеткой оказалось 47 человек. Среди них — заместитель главы министерства нефти Али Мааридж, руководители суннитской политической партии «Азем Альянс» («Альянс решимости»), депутаты-шииты, представители силовых ведомств и множество других влиятельных людей.

Со всех действующих депутатов федерального парламента, оказавшихся в списках арестованных, накануне без огласки сняли иммунитет. Этому способствовало то, что парламент сейчас распущен на летние каникулы и решение о снятии депутатской неприкосновенности прошло без долгих прений. Спикер парламента сделал это самостоятельно — после того, как к нему с соответствующим запросом обратился Центральный антикоррупционный суд Ирака.

В пресс-службе правительства страны заявили, что все арестованные подозреваются в причастности к коррупционным схемам, связанным с добычей и продажей нефти, и отдельно подчеркнули, что задержания не имеют ни малейшего отношения к запланированному визиту премьера Али Аз-Зейди в США. 

Последнее утверждение выглядит как попытка нивелировать слова оппозиции, которая заявила о политической мотивированности арестов: они якобы должны продемонстрировать лояльность нового правительства и его главы Вашингтону.

Эти обвинения в адрес премьера появились не на пустом месте. Например, арестованный замминистра нефти Али Мааридж был внесен американцами в санкционные списки, его подозревают в работе на Иран. Министерство финансов США считает, что чиновник использовал свой высокий правительственный пост для перенаправления части финансовых потоков, полученных от продажи нефти и нефтепродуктов, проиранским вооруженным группировкам в Ираке. Кроме того, его обвиняют в подлоге документов, благодаря чему подсанкционная иранская нефть поступала на рынок под видом иракской, что обеспечивало Тегерану поступление столь нужной ему валюты.

Показательно и то, что американцы внесли Маариджа в санкционные списки только весной этого года — в тот момент, когда иранские политические силы вели переговоры о формировании нового кабинета. Это выглядело как четкий сигнал о нежелании видеть Али Маариджа на посту министра нефти, занять который у него тогда были все шансы. Тогда американское давление сработало лишь отчасти: коллеги Маариджа по очень разношерстной правящей коалиции смогли все-таки протащить его на пост замминистра. Но поработать на этом посту чиновник успел меньше двух месяцев.

Въезду танков в центр Багдада предшествовала куда более спокойная и тихая операция силовиков. В мае, почти сразу после формирования нового кабмина, арестовали одного из предшественников Али Маариджа на посту замминистра нефти — Андана Аль-Джумайли. Следователи нашли у него на десятки миллионов долларов валюты, золота, недвижимости и других ценных активов. Вслед за Аль-Джумайли за решетку отправились его жена и сестра. Женщин обвиняют в уничтожении улик: по версии следствия, они сожгли в печи около $5 млн, полученных Анданом Аль-Джумайли незаконно.

В новом кабмине арестованного экс-чиновника называют «нефтяным китом» и утверждают, что он занимался продажей важных постов в министерстве нефти представителям политических партий. Партии охотно покупали эти посты, так как близость к нефти обещала им значительную прибыль в будущем. 

Аль-Джумайли действовал не один. Он входил в группу, одни члены которой обеспечивали политическое прикрытие, другие — силовое, третьи вели переговоры с потенциальными клиентами и так далее. И все арестованные 28 июня подозреваются в участии в группе Аль-Джумайли или в пособничестве ей. То есть все они, по версии следствия, были выгодоприобретателями незаконной схемы заработка на углеводородах.

К слову, к появлению этих схем причастны многие российские компании и политики. Россияне заметно проявили себя в Ираке еще во времена президентства Саддама Хусейна. Обложенный международными санкциями после неудавшейся попытки аннексии соседнего Кувейта, Ирак в середине 1990-х годов получил возможность поставлять свою нефть в ограниченных количествах на внешние рынки. Но при условии: вся выручка от ее продажи будет тратиться на продукты питания, медикаменты и другие товары, необходимые страдающему от санкций населению страны. 

Эта программа, известная как «Нефть в обмен на продовольствие», имела несколько слабых мест. Главным из них было то, что именно за Саддамом Хусейном и его правительством оставалось последнее слово при выборе компаний или лиц, которые должны были продавать нефть на внешних рынках. 

Как показали расследования, проведенные уже после падения режима Хусейна, приблизительно половина из 4,5 тысячи заключенных в рамках программы «Нефть в обмен на продовольствие» контрактов получили компании и бизнесмены, помогавшие режиму зарабатывать в обход санкций.

Всего Саддам и его люди получили как минимум миллиард долларов благодаря разным схемам. Самым распространенным приемом была продажа так называемых «нефтяных ваучеров»: в обмен на взносы непосредственно Хусейну или людям из его окружения можно было получить от Багдада гарантии продажи иракской нефти по цене ниже себестоимости. Это приводило к недофинансированию «Нефти в обмен на продовольствие» и усугублению гуманитарного кризиса, но одновременно позволяло диктатору и близким к нему чиновникам и бизнесменам обогащаться даже в условиях жестких международных санкций.

Согласно выводам специальной комиссии ООН, которая занималась расследованием коррупционных схем при реализации программы «Нефть в обмен на продовольствие», ваучеры были одной из самых прибыльных из них. Всего было продано больше 1300 ваучеров. Из них около 2% оказались в руках американских компаний и бизнесменов, 10% — у китайских, 15% — у французов. Больше же всего нефтяных ваучеров (30%) получили россияне. 

В докладе указано, что среди тех, кто наживался на коррупционных схемах, были чиновники из администрации президента и МИД, депутаты Госдумы, руководство КПРФ, ЛДПР и, конечно же, нефтяные компании: «Зарубежнефть», «Сибнефть», «Татнефть», «Лукойл» и ряд других. Понятно, что Геннадий Зюганов или Владимир Жириновский, которые фигурируют в отчетах как люди, которые получали от Багдада ваучеры, сами поставками нефти не занимались, а просто заработали на перепродаже своих ваучеров.

Коррупционные схемы никуда не делись и после падения режима Саддама Хусейна в 2003 году и формирования двумя годами позже первого коалиционного правительства. Просто теперь на них наживался не диктатор, а депутаты, министры и силовики.

После снятия санкций и прекращения программы «Нефть в обмен на продовольствие» эти схемы в корне изменились. Теперь продавались не ваучеры, а посты в министерствах и государственных нефтяных компаниях. Покупавшие их политические партии получали возможность распоряжаться многомиллиардными денежными потоками. 

Расходы на покупку постов с лихвой компенсировались за счет доходов от завышения стоимости контрактов, получения откатов от подрядчиков, создания фирм-«прокладок» и фиктивных закупок оборудования и услуг. Деньги выводились через подставные компании, а часть прибыли распределялась между чиновниками, партийными лидерами и силовиками, обеспечивавшими неприкосновенность схем.

Эта схема касается не только нефти. Все ресурсные министерства и ведомства, все государственные финансовые институции в той или иной мере превратились в источники дохода для политических партий, которые просто покупают для своих ставленников руководящие посты в них.

Центр Арабских исследований Вашингтона несколько недель назад описал существующую систему как феодальную. В ней министерства превратились в уделы тех политиков, которые смогли купить своим ставленникам больше постов. Нечестные тендеры, взятки за лицензии и разрешения, махинации с бюджетными средствами стали главным (а в ряде случаев и единственным) источником дохода для политических сил. 

Коррупция не просто стала повсеместной — она превратилась в системообразующий фактор. Главным стимулом работы для чиновников стал именно коррупционный, основным смыслом существования министерств — добыча финансов для политических боссов.

Примечательно, что термин «мухасаса» (квотирование) изначально характеризовал сложную политическую систему, в которой властные полномочия распределялись между представителями различных партий, конфессий и этносов (включая шиитов, суннитов, курдов и так далее). Однако впоследствии это понятие начали использовать и для описания раздела коррупционных доходов между ними. Теперь оба значения термина неотделимы один от другого.

Премьер Али Аз-Зейди обещал сделать борьбу с системной коррупцией своим приоритетом. Однако пока у наблюдателей нет уверенности, что устроенные им аресты и активно сливаемые в медиа истории о сожженных в печах миллионах долларов — это именно борьба с коррупцией, а не попытка насильственным путем перераспределить квоты, увеличив долю близких к премьеру сил. Его предшественники тоже обещали побороть коррупцию и тоже устраивали показательные (хотя и не такие массовые) аресты коррупционеров. 

Кроме того, пока аресты затрагивают политиков и чиновников второго и третьего эшелонов — заместителей министров и руководителей силовых департаментов, лидеров относительно небольших политических партий, рядовых депутатов парламента, бизнесменов средней руки. Реальных политических тяжеловесов — лидеров крупнейших шиитских (часто проиранских) партий — никто не трогает. Хотя к ним немало вопросов.

Например, за несколько лет правления Нури Аль-Малики из государственного бюджета пропало около $120 млрд, после чего он получил звание самого коррумпированного премьера Ирака. Но у нынешнего премьера к своему предшественнику претензий нет. Более того, Аль-Малики сейчас активно поддерживает действия нового главы правительства и явно не беспокоится о своей безопасности. 

Дело не в симпатиях шиита Аз-Зейди к своим единоверцам — среди арестованных хватает и шиитов. Возможно, это связано с боязнью новых властей сразу браться за крупную рыбу. Или с желанием дождаться полноценного окончания войны США с патронами главных шиитских партий и движений в Иране. Или, действительно, намерение не столько победить коррупцию, сколько перенаправить основные потоки коррупционных денег, в первую очередь идущих от наиболее прибыльной из национальных отраслей — нефтяной.

В 1997 году Саддам Хусейн безо всяких тендеров отдал право разработки одного из крупнейших нефтяных месторождений в мире, Западной  Курны — 2, российским «Лукойлу», «Зарубежнефти» и «Машимпорту». Его разведанные запасы составляли порядка 6 млрд баррелей, а предполагаемые могли превышать десять миллиардов и даже двадцать.

Почему Хусейн отдал столь лакомый кусок именно россиянам — доподлинно неизвестно. Но можно предположить, что и тут речь шла о политической коррупции. Хусейн был изгоем на международной арене после своей кувейтской авантюры, и Москва оставалась одним из очень немногих его внешнеполитических союзников. Она лоббировала отмену международных санкций против Ирака, а также наложила вето на антисаддамовские резолюции в Совбезе ООН. 

Кроме того, еще с советских времен Багдад был должен миллиарды долларов Москве за поставленную советскую военную технику, оружие и денежные кредиты. В этой ситуации передача богатейшего месторождения в концессию россиянам выглядела сразу и как жест благодарности за международную поддержку, и как оригинальный способ расплатиться с огромными долгами.

Но заработать на саддамовском подарке «Лукойл» тогда не успел. Уже в 2002 году Багдад отобрал у россиян все концессионные права, заявив, что россияне не выполняют взятых на себя обязательств по разработке месторождения и строительству сопутствующей инфраструктуры. 

Выполнению обязательств мешали западные санкции, из-за которых официально завозить необходимое оборудование было просто невозможно. В «Лукойле» назвали решение разорвать с компанией контракт «шантажом» и пообещали добиваться его отмены через суд.

Для режима Хусейна это был «фол последней надежды»: американцы открыто готовились к вторжению в Ирак, и Багдаду как никогда прежде необходима была и дипломатическая, и финансовая поддержка Москвы для противостояния Вашингтону. В этом смысле разрыв контракта с «Лукойлом» действительно выглядел как шантаж. Мол, хотите наши баррели — завозите оборудование в обход санкций и добывайте нефть, наполняйте наш бюджет налогами, а на эти деньги мы так же в обход санкций купим у вас танки и самолеты. Но россияне на это не пошли. Несмотря на всю просаддамовскую риторику официальной Москвы, за кулисами она спокойно договорилась с Вашингтоном о возвращении «Лукойлу» Западной Курны — 2 после очевидно неминуемого падения режима.

Чего стороны не учли, так это того, что крах режима приведет к затяжной гражданской войне в Ираке, из-за которой начало работ на месторождении придется отложить на долгие годы. Официально «Лукойл» начал работу на Западной Курне — 2 в марте 2014 года. 

Его триумфальное возвращение в Ирак совпало с началом российской оккупации украинского Крыма, а затем и части Донбасса. Запад отреагировал на агрессию в том числе введением санкций против приближенных к российскому президенту Путину олигархов. Под эти санкции попали братья Ротенберги, Геннадий Тимченко, Юрий Ковальчук и ряд других, которых администрация США причисляла к ближайшему окружению Путина. Владельца «Лукойла» Вагита Алекперова в санкционные списки тогда не включили. 

Правда, в Кремле понимали, что рано или поздно это произойдет, и Путин за закрытыми дверями даже призывал Алекперова продать все иностранные активы компании. Но тот все призывы проигнорировал и продолжил международную деятельность — в том числе и в Ираке, где компания могла быть вовлечена в коррупционную мухасасу.

По данным расследования, которое легло в основу июньских арестов в Багдаде и других иракских городах, коррупционная система в нефтяном секторе строилась вокруг министерства нефти, государственных компаний и сети частных подрядчиков. Следствие утверждает, что чиновники использовали государственные контракты для вывода бюджетных средств через завышение стоимости работ, оборудования и сервисных услуг. В материалах следствия фигурируют контракты с иностранными нефтяными компаниями. Правда, пока публично не сообщалось, что объектом расследования является исключительно «Лукойл» или какая-либо другая конкретная компания.

Такие схемы давно считаются одной из главных проблем иракской нефтяной отрасли. Международные компании, работающие в стране, неоднократно сталкивались с непрозрачными процедурами закупок, политическим влиянием на распределение подрядов и требованиями привлекать местных посредников, связанных с влиятельными политическими группами. В этой системе иностранный инвестор зачастую оказывался перед выбором: либо принимать навязанные правила игры, либо рисковать задержками с реализацией проектов и конфликтами с местными властями.

Следствие пока не утверждает, что руководство «Лукойла» сознательно участвовало в коррупционных схемах. Однако деятельность компании, как и других крупных иностранных операторов, проходила в условиях, где значительная часть подрядов контролировалась структурами, связанными с политическими элитами. Именно через такие компании могли выводиться бюджетные деньги. Могли ли иностранные заказчики знать о конечных получателях этих средств или влиять на выбор подрядчиков — остается предметом расследования.

Системный характер коррупции подтверждают и другие громкие дела последних лет. Самым известным из них стала так называемая кража столетия — масштабное хищение средств из налоговой системы Ирака на сумму около $2,5 млрд. В этой схеме использовались поддельные документы и фиктивные компании, были задействованы чиновники государственных органов. Расследование показало, насколько глубоко коррупционные практики проникли в госаппарат.

Для иностранных нефтяных компаний подобная среда означала не только репутационные риски, но и постоянную угрозу вовлечения в коррупционные схемы, даже если сами они не являлись организаторами этих схем.

Правда, «Лукойла» это уже не касается — вернее, скоро не будет касаться. Осенью 2025 года США и Великобритания ввели санкции против компании из-за продолжающейся войны против Украины. Санкции сделали невозможным расчеты иракского правительства с компанией, и «Лукойл» объявил о начале выхода из Ирака. Сейчас Багдад занят поисками нового стратегического инвестора для проекта Западная Курна — 2.

«Лукойл», который почти тридцать лет назад воспользовался уязвимостью коррумпированного, ослабленного санкциями агрессивного режима для прихода в Ирак, теперь уходит из страны из-за коррумпированного, ослабленного санкциями агрессивного режима. Только если в нулевых это был режим Хусейна, то сейчас — путинский.